Традиция протеста в русской музыке и актуальном искусстве появилась не только что. Ниточки тянутся в начало 80-х, во времена Курехина, Летова и Мамонова. Вся история русского рок-н-ролла – протестна, несмотря на то что там нет или почти нет прямых политических лозунгов.

Все-таки настоящий протест не в этом. Русский андерграунд был бунтарским по своему духу. Он противопоставлял себя не столько советской власти, сколько массовому обществу, которое тогда было не менее интернтным и косным, чем сейчас. А сейчас – не менее, чем тогда.

Об этом кричит буквально каждый экспонат выставки. И видео с Курехиным, выпускающим на сцену куриц. И самодельные обложки на кассетах диких сибирских панков. И серьга в ухе мальчика Бананана. Все это против правил. И за все это приходилось расплачиваться.

В девяностые и нулевые было полное ощущение, что протестное искусство скончалось. Музыканты вышли на стадионы, чтобы нравиться. Их песни звучали в многочисленных радиоэфирах и на ТВ – чтобы нравиться. Актуальные художники делали всякие прикольные и модные штуки, чтобы опять же нравиться. Ну и заработать, конечно.

Так прошло двадцать лет. И вдруг выяснилось, что традиция никуда не исчезла. Появились бескомпромиссные Pussy Riot, вылезли со своих репетиционных баз десятки, если не сотни молодых и сердитых людей с гитарами. Они играют где придется и не просят за это денег. Они пишут на злобу дня, не ждут всемирной славы и очень остро реагируют на то, что происходит здесь и сейчас. «Бунт прямо здесь», – поет группа «Аркадий Коц». Да, они хотят бунта.

И есть какая-то высшая логика в том, что сегодня тот же «Аркадий Коц» выступает на одной сцене с героем 80-х Василием Шумовым. Все продолжается, традиция жива, причем сильно помолодела. На выставке есть одна любопытная инсталляция с подписью: «Из детского сада – на баррикады!» Сегодня взрослеют рано.

Но и стареют позже. Художник Герман Виноградов, который выступал когда-то с Курехиным, выдал перед камерой «Медведя» такой перфоманс, что о старости не может быть речи. «Тихо должно быть в городе!» – орал он, потрясая перед оператором ржавыми железяками. Было довольно громко.

Тишина многих устроила бы. Она безопасна, комфортна, не раздражает. В тишине можно делать деньги, в тишине можно быть никем.

Вот только не будет никакой тишины, это уже понятно.