После того, как мы опубликовали статью Дарьи Андреевой про состояние питерского искусства (до обзора Ольги Житлиной), некоторые представители художественного сообщества и художники города нас отфрендили в фейсбуке. Хотелось бы как-то прояснить ситуацию. Мы ни в коем случае не имели ввиду, что в Петербурге ничего нет и ничего не происходит, и что Питер превратился в обычный провинциальный город (опять-таки никого не хочется задеть). Просто мы ищем, пытаемся найти, опубликовываем различные мнения, точки зрения. Предполагался некий диалог, но не вышло. Скатились на какую-то ругань, ненужную и бесперспективную. В данный момент, хочется опубликовать телефонный разговор Тимура Новикова с Александром Флоренским, состоявшийся 11 мая 1997 года напечатанный в книге «Тимур. Врать только правду» (автор-составитель Екатерина Андреева), стр 387-393. СПб, 2007. Очень в тему, кажется.
…Тимур Новиков: Поскольку я сижу целыми днями в больнице, делать мне совершенно нечего, я звоню по телефону, говорю с людьми, мне читают газеты, я слушаю радио и получаю все время информацию. И некоторые сообщения или известия вызывают у меня какое-то негодование. Знаешь, так какую-нибудь статью прочитаешь, и начинает накипать! И столкнулся с тем, что существует такой миф в прессе (особенно в московской, хотя московская пресса – да и бог-то с ней, ей это и положено!) среди питербуржуинов наших, некоторых критиков и журналистов, в лекциях появляется и в мнениях различных граждан, о том, что в Петербурге никакой культуры нету, что это чудовищная провинция, и что петербургские художники, если и есть какие-то, они скорее исключение, чем правило. И, собственно, понимаешь, мне было бы наплевать: я-то знаю, что наша культура такая, что в ней всего столько, сколько в Европе не в каждом городе встретишь. Если по галереям считать, то в Москве, например, работают бурно галерея Гельмана и галерея «ХL», да? Ну, или «L-галерея» какая-нибудь периферийная, типа нашей «Палитры» или «Дельты». И поэтому говорить о какой-то бурной галерейной политике в Москве очень сложно. Все это выглядит, как какие-то красные уголки в ЖЭКах. А у нас художники в больших музеях выставляются. У них такого нету вообще в принципе. Существуют такие тенденции – мы их развили в последние годы, – что даже западные серьезные журналы многие обращают внимание на петербургскую культуру, чего раньше или вообще не было или было давно.
Александр Флоренский: Все правильно.
Т. Н.: Ну, это – бог с ним. Это все бахвальство такое петербургское. Но. Есть деятели культуры, которые получают власть какую-то в хозяйстве петербургском, но мечтают проводить промосковскую политику или прозападную политику, мотивируя это тем, что «а здесь же ничего нету». С одной стороны на чужой роток не накинешь платок. Но если мы всё это будем терпеть, не обращать внимания, никак не реагировать, то в конце концов – возьмем самый плохой вариант – те люди, которые на нас обращают внимание, выделяют нам средства, это делать перестанут. Вот свой Фонд Сороса есть в Петербурге, а в Новгороде нету, и если бы не наша деятельность в течении восьмидесятых годов, то и здесь бы не было никакого фонда, и все эти критики, которые теперь на нас катят бочку, они бы не были бы критиками, им бы никто не заказывал статьи, не приглашали бы кураторов никуда, если бы в Петербурге ничего не было, они так и не поймут, что пилят сук, на котором сидят, и готовят сами себе экологическую катастрофу. Можно это терпеть бесконечно, а можно начать бороться. И мы (группа лиц) вот здесь недавно посовещавшись, люди, проявившие себя в области культуры, а не неизвестно кто, нашли единомыслие в этой области и создали организацию. Почти как «Народную волю». Называется она «Художественная воля» – мы взяли Хлобыстина как главаря и использовали название одноименного журнала. Вот, собственно, ничего особенного, кроме выпуска листовок время от времени и организации журналистских компаний с гиканьем «ату его, ату» против тех заявителей, которые утверждают, что у нас ничего нет в области культуры, эта организация делать не будет. Если только появляется такой человек, который говорит, что в Петербурге культуры нет, мы будем его выявлять…
А.Ф.: Прижать к ногтю!
Т.Н.: … И гнать против него какую-то компанию в прессе, всеми возможными способами его дискредитировать.
А.Ф.: Очень хорошо.
Т.Н.: Мы хотим в этом смысле объединится с «Митьками» как с теми людьми, которые понимают, что в каждой деревне свой огород, свои овощи…
А.Ф.: Ну, понял.
Т.Н.: Единственный принцип для всех членов организации: принцип петуха и кукушки. Хвалят друг друга и не ругают. А враги – это те, кто говорит, что здесь ничего нет. Любой, кто говорит, что в Петербурге есть культура, да, собственно, слепой он хоть… Я хоть сейчас и слепой как раз, но я знаю, что все есть. А человек зрячий, кто этого не видит, он должен быть каким-нибудь говном собачьим, или уж не знаю, каким словом его еще назвать.
Т.Н.: Я, как владелец галереи, понимаю, что очень важно говорить о том, что культура-то идет! У нас на одной Пушкинской за месяц происходит больше, чем в Москве. У них вот появится молодой какой-нибудь художник, какой-нибудь засранец, сделает одну какую-нибудь инсталляцию. Они его и в «ХЖ», и в «Намедни» покажут, и что-то еще…
А.Ф.: Да и не обязательно московский, может, из деревни какой-нибудь приехал…
Т.Н.: И такую песню ему. А в Петербурге? Это надо застрелиться или кого-нибудь зарезать, а так все молчок.
А.Ф.: Согласен.
Т.Н.: Вот, скажем, политика отдела новейших течений Русского музея. Там была выставка Гурьянова, персональная, которую сделал Фонд восстановления дворцов. Была выставка «Митьков» и Вадика Овчинникова. Но это были скорее случайные выставки, а вот московские идут планомерно, ежемесячно. Пятьдесят штук было и еще в плане у них стоит штук двадцать, включая Кулика, Николу Овчинникова, «Деньги» Гельмана. В газете на днях я прочитал интервью Гельмана, что здесь ничего нет, художников нет, Прибалтика ушла, и Петербург теперь абсолютно не интересен. Есть вот художник Новиков, но он не так интересен, как художник Мамышев, потому что Мамышев настоящий урод. Вот такое мнение Гельмана. И после этого Боровский ему готовит его выставку очередную?!..
хочу обратить внимание на казуистику тимура: надо говорить, гнать волну и поддерживать друг друга, а то совсем забудут и перестанут деньги давать.
в том-то и дело, что тимур и его команда имели право заявлять, что в питере что-то происходит и песочить, тех кто это отрицает. могли они это делать по двум причинам, с одной стороны – они что-то делали (даже если и вид), а с другой – для них не было фундаментального разрыва между «актуальным искусством» и тем, что делается на пушкинской 10. Говорить сейчас о П10 и многих других вещах как об актуальном искусстве – все равно как если бы Тимур говорил «У нас в одном Союзе художников за месяц происходит больше, чем в Москве» (это, кстати, правда).
Про Москву нельзя сказать, что в ней ничего не происходит, потому что для этого нет никаких оснований (это просто неправда), а вот про Питер так сказать можно (что вовсе не значит, что это правда). Вопрос о возможности говорения, таким образом, распадается на две стратегии: создавать условия или приватизировать право. Новиков в ситуации невозможности создания условий (хотя он постоянно их создавал) – выбрал второй вариант – говорить-говорить-говорить. Этот же вариант выбрали и всевозможные московские издатели художественных журналов, но разница в том, что параллельно в москве создавалась инфраструктура искусства, которая хоть как-то но наполнялась контентом. А в Петербурге со смертью Тимура остались одни искусствоведы да критики, которые присвоив право говорить – замолчали. Потому что говорить не о чем, об этом в отсутствие Тимура никто не позаботился.
Только сейчас они начинают что-то делать, разгоняя при этом маховики «кукушки и петуха». Юбилей Тимура, выставка Смелова, фестиваль Новых художников. Все это сделано по лекалам Тимура: «А у нас художники в больших музеях выставляются. У них такого нет в принципе».
Продолжая мысль про лекала – фокус-то в том, что искусствоведы, правящие в отсутствие художника – не создают ничего, а с радостью пляшут вокруг старого. И не только с радостью, но еще и со злорадством: «И в этом смысле выставка «Новых художников» должна показать, где высшая точка, апофеоз, а где симуляция». Поручено ревностно охранять – они самоотверженно это делают, следуя не духу, но букве (ограничивая свой анализ чисто формальными признаками искусства, как будто они видели вырванные из книжки черно-белые репродукции картин, созданных в вакууме. да и смотреть на них не стали, а только подпись прочитали. хотя, скорее всего это поза такая – петербург он вообще весь такооой позёооорский).
Возвращаясь к говорению. Синдромом «приватизации» в той или иной степени страдают все. И если кто-то заявляет, что «ничего не происходит», то это значит лишь, что «не происходит того, что было бы мне по душе», а если еще точнее в случае упомянутой ничевошки «не происходит того, что было бы по душе тем, кто мне по душе».
Однако обратная стратегия «ну как же? – вот же!», продемонстрированная во втором обзоре, ничуть ни более приемлема. «Все это выглядит, как какие-то красные уголки в ЖЭКах» – как сказал бы Тимур.
Почему же симпатии блога ЖИР скорее на стороне второго обзора? А потому что протест, ёпта. Идеологию этого протестного говорения (жыроблоггинга), пользуясь тимуровской формулой можно было бы сформулировать так: говорить, чтобы все знали, что мы против денег, а то совсем забудут и перестанут денег давать.
Степень абсурдности подобной сентенции даже и комментировать не хочется. Протестное хорошо продается (хоть и не всегда буквально).
Короче, раз уж мы обсуждаем тут два этих обзора Андреевой и Житлиной в блоге протестного искусства ЖИР, хочу призвать всех перейти от протеста к своеобразному протестантизму. Ведь как любят говорить находчивые баптисты «протестантизм ведь не от protest, а от pro testamentum (за завет)». Так вот никто из упомянутых в моем скромном комментарии (кроме, пожалуй, тимура) не обладает заветом, а лишь протестует против протеста. А надо бы, как любит говорить В.В. Путин «как святой Франциск, ежедневно мотыжить участок, который нам Господом отведен, и тогда мы добьемся успеха». Аминь.
хочу обратить внимание на казуистику тимура: надо говорить, гнать волну и поддерживать друг друга, а то совсем забудут и перестанут деньги давать.
в том-то и дело, что тимур и его команда имели право заявлять, что в питере что-то происходит и песочить, тех кто это отрицает. могли они это делать по двум причинам, с одной стороны – они что-то делали (даже если и вид), а с другой – для них не было фундаментального разрыва между «актуальным искусством» и тем, что делается на пушкинской 10. Говорить сейчас о П10 и многих других вещах как об актуальном искусстве – все равно как если бы Тимур говорил «У нас в одном Союзе художников за месяц происходит больше, чем в Москве» (это, кстати, правда).
Про Москву нельзя сказать, что в ней ничего не происходит, потому что для этого нет никаких оснований (это просто неправда), а вот про Питер так сказать можно (что вовсе не значит, что это правда). Вопрос о возможности говорения, таким образом, распадается на две стратегии: создавать условия или приватизировать право. Новиков в ситуации невозможности создания условий (хотя он постоянно их создавал) – выбрал второй вариант – говорить-говорить-говорить. Этот же вариант выбрали и всевозможные московские издатели художественных журналов, но разница в том, что параллельно в москве создавалась инфраструктура искусства, которая хоть как-то но наполнялась контентом. А в Петербурге со смертью Тимура остались одни искусствоведы да критики, которые присвоив право говорить – замолчали. Потому что говорить не о чем, об этом в отсутствие Тимура никто не позаботился.
Только сейчас они начинают что-то делать, разгоняя при этом маховики «кукушки и петуха». Юбилей Тимура, выставка Смелова, фестиваль Новых художников. Все это сделано по лекалам Тимура: «А у нас художники в больших музеях выставляются. У них такого нет в принципе».
(Кстати, напомню фразу Е. Деготь по поводу выставки Новых: «Вот и петербургское искусство начинает музеефицировать себя по примеру московского: видимо, рынок дошел и туда»)
Продолжая мысль про лекала – фокус-то в том, что искусствоведы, правящие в отсутствие художника – не создают ничего, а с радостью пляшут вокруг старого. И не только с радостью, но еще и со злорадством: «И в этом смысле выставка «Новых художников» должна показать, где высшая точка, апофеоз, а где симуляция». Поручено ревностно охранять – они самоотверженно это делают, следуя не духу, но букве (ограничивая свой анализ чисто формальными признаками искусства, как будто они видели вырванные из книжки черно-белые репродукции картин, созданных в вакууме. да и смотреть на них не стали, а только подпись прочитали. хотя, скорее всего это поза такая – петербург он вообще весь такооой позёооорский).
Возвращаясь к говорению. Синдромом «приватизации» в той или иной степени страдают все. И если кто-то заявляет, что «ничего не происходит», то это значит лишь, что «не происходит того, что было бы мне по душе», а если еще точнее в случае упомянутой ничевошки «не происходит того, что было бы по душе тем, кто мне по душе». (переводя на язык первоначальной казуистики – говорить, что у них денег нет, чтобы не давали)
Однако обратная стратегия «ну как же? – вот же!», продемонстрированная во втором обзоре, ничуть ни более приемлема. «Все это выглядит, как какие-то красные уголки в ЖЭКах» – как сказал бы Тимур.
Почему же симпатии блога ЖИР скорее на стороне второго обзора? А потому что протест, ёпта. Идеологию этого протестного говорения (жыроблоггинга), пользуясь тимуровской формулой можно было бы сформулировать так: говорить, чтобы все знали, что мы против денег, а то совсем забудут и перестанут денег давать.
Степень абсурдности подобной сентенции даже и комментировать не хочется. Протестное хорошо продается (хоть и не всегда буквально).
Короче, раз уж мы обсуждаем тут два этих обзора Андреевой и Житлиной в блоге протестного искусства ЖИР, хочу призвать всех перейти от протеста к своеобразному протестантизму. Ведь как любят говорить находчивые баптисты «протестантизм ведь не от protest, а от pro testamentum (за завет)». Так вот никто из упомянутых в моем скромном комментарии (кроме, пожалуй, тимура) не обладает заветом, а лишь протестует против протеста. А надо бы, как любит говорить В.В. Путин «как святой Франциск, ежедневно мотыжить участок, который нам Господом отведен, и тогда мы добьемся успеха». Аминь.
что-то как-то незаебись вы отредактировали коммент
Спасибо за столь обширный комментарий. Хочется сказать, что мы старались быть объективными, и в данном случае работать, как обозреватели. Жаль, что создается впечатление, что блог отдает предпочтение посту Ольги Житлиной. Похоже на то, что мы делаем ставки, кто в итоге придет первым к финишу. Это прискорбно, ибо мы старались сохранять непричастность. Ясно, что проблемы есть, и задача была в том, чтоб опять обратить внимание, и да, может быть поговорить, обсудить. Ведь говорильня стала на сегодняшний день частью современного искусства. Ни одна крупная выставка не проходит без круглых столов и дискуссий. Но адекватного обсуждения именно этого вопроса не происходит. Получается, как проблема «отцов и детей». Все знают, что она есть, а лезть никто не хочет, ни отцы, ни дети.
Да, и понятно, что разговор с Тимуром Петровичем состоялся в 1997 году, и что именно он, а никто другой имел право говорить, что в Питере, как в Греции, все есть. Но, как раз дело в том, что с 1997 года мало что изменилось, и общая канва остается прежней, и нам показалось, что данный телефонный разговор очень четко показывает отношения между Петербургом и Москвой. Недовольство Питера, бахвальство, стремление выделиться, ну и в конце концов переплюнуть. А в итоге, в Москве то и происходит, а в Питере только и говорят, что происходит, вот.
я его вообще не редактировала.
как был так и опубликовался.
пришло почему-то три одинаковых,
я первый и повесила, нужно было
все три одинаковых?
надо всегда читать внимательно или оставлять последний, если кажется, что все едино. раз уж тут прэмодэрацыя
Было упущено упоминание, что будто бы в ответ тимуровскому «А у нас художники в больших музеях выставляются. У них такого нет в принципе» в анонсе фестиваля Новых на сайте openspace написано: «Вот и петербургское искусство начинает музеефицировать себя по примеру московского: видимо, рынок дошел и туда» – нелепая привычка везде искать следы рынка.
был еще какой-то пассаж в конце, уже не помню про что.
слушайте, ну три практически одинаковых текста, неудивительно, что читать не стала все, что Вы ей богу
ф топку тебя
отчего же?